Stas (sagittario) wrote,
Stas
sagittario

Categories:

Окружающее расширяется:)

(начало см тут)

Ну вот, значит.. Кинулся я поскорее в интернет.. Так сяк в поиск слова подставляю - все мне про Незнайку, да про Носова, да про купцов Носовых, да про дом этот отдельно в руки сыплется.., а вот про связь этого места с Незнайкой - ну ни полнамека даже!)

Ладно, думаю.., видимо статья действительно журнальная.., не все ж в инет попадает.. Надо как-то половчее поисхитриться, какие-то слова особые поподставлять.. Не может же не быть ну хоть каких-то упоминаний, раз такое интересное дело! И, главное, найти хотя бы, как вот он, писатель т.е. Носов, с купцами этими Носовыми связан!.. Но никак мне найти ничего не удается.., никак..

И так я мучился, да маялся, пока, наконец, не набрел на сайт, посвященный украинскому городку Ирпеню, тому самому, где провел свое детство Коля Носов.. С фотографиями его родителей и даже домика, в котором они жили.. А, главное, повесть там упоминается самого Носова, в которой он подробно описывает свое детство... "Тайна на дне колодца" называется...


Прочел я эту повесть, и тут окончательно стало мне ясно, что все-то мой охранник перепутал!:).. Ни в какую Москву из Киева (где он родился и провел школьные годы) да из Ирпеня (где жил до школы и немного после) Коля Носов гостить не ездил.. Да и не к кому ему было ездить, поскольку родители его ни к купеческому сословию, ни персонально к купцам Носовым никакого отношения не имели.. Увы..:)
А читал или слышал мой охранник как раз, наверное, про этот самый Ирпень, а потом, как водится, что-то в памяти сместилось, что-то заместилось, в воспоминаниях перемешалось, и выплыла на свет такая вот красивая легенда:) Персональная охранническая:))

Но я не жалею!) Через это самое дело массу чего интересного я разузнал!:)

Прежде всего, о детских впечатлениях писательских.., повлиявших).. Были они все же!).. Только не от московского купеческого дома стиля модерн прекрасного, а от простого такого вот димика:))



Домик, конечно, самый что ни на есть обыкновенный, но вокруг домика были зато в изобилии и сады, и цветы, и даже улица с названием Цветочная:)

". Сквозь окна и открытую настежь дверь мне виден почти весь участок, на котором стоит наш дом. Перед самым домом - клумбы с цветами. Я уже знаю названия многих из них...

Если встать ночью, когда все спят, то на клумбах можно увидеть гномиков, то есть маленьких человечков ростом с палец. Они приходят сюда из леса и нюхают резеду. Известно, что гномики ничего не едят и питаются запахом цветов. На головах у них красные остроконечные шапочки, а в руках - крошечные фонарики, которыми они освещают себе путь. Ночью мне надо спать, поэтому живых гномиков я пока не видал, но видал их на картинке, которую показывала мне мама..".



Коля Носов в 3 года (1911 г)

Сейчас мы двинемся дальше, но прежде мне захотелось привести еще один отрывок из книги, напрямую не связанный вроде бы с темой.., а может и связанный:) ведь это одни из самых первых впечатлений маленького мальчика, ставшего впоследствии чудесным детским писателем:

"...Помню себя маленьким - четырехлетним, может быть, трехлетним. Вижу себя в окружении вещей.. Вот сутулый с выдвинутыми вперед плечами, огромный, чуть ли не до потолка ростом, шкаф. Он стоит, подпирая своей широкой, плоской спиной стену, погрузившись в какую-то свою глубокую, бесконечную думу. От него не много добьешься слов. Если он и произнесет что-нибудь на своем скрипучем, непонятном для меня языке, то лишь когда открывают дверцы, чтоб достать что-нибудь из одежды, хранящейся в его недрах.

По сравнению со шкафом буфет более легкомысленное и франтоватое существо. У него и цвет не такой серо-бурый, а с красноватым отливом. Верхние дверцы на его груди украшены деревянной резьбой, изображающей битых уток, подвешенных вниз головой. На нижних дверцах такие же резные изображения корзин, наполненных виноградными гроздьями. У него какая-то несуразная маленькая головка в виде полукруга с вырезанным по краям хитросплетением виноградных листьев, а на плечах торчат выточенные из дерева шпилеобразные фигуры, напоминающие собой что-то вроде двух огромных шахматных ферзей. Этот чудак буфет, наверно, воображает, что очень красиво, когда на плечах две такие нелепые штуковины.

Во всяком случае, он не такой задумчивый и не такой молчаливый, как шкаф. На его полках хранятся сахар, печенье, варенье в стеклянных банках (иногда даже конфеты!), соль, масло, хрен, перец, горчица, чай, кофе, какао, консервы, чашки, блюдца, стаканы, графины, бокалы, кофейная мельница (ее можно вертеть сколько угодно, когда никто не видит). В ящиках, которые выдвигаются из его живота, лежат ложки, вилки, ножи, салфетки и другие разные вещи. На нижних полках - стопы тарелок, розеток, соусницы, селедочницы, суповые миски, огромные блюда, медные подсвечники, чугунная ступка - в общем, вещи все нужные, которые постоянно приходится доставать, отчего буфет то и дело говорливо скрипит, шипит, сипит, визжит, хрипит, крякает всеми своими дверцами и ящиками.

Словом, он существо хотя и нелепое, но вполне компанейское, чего не скажешь о креслах... Вот уж!.. В своих белых полотняных чехлах, из-под которых, точно из-под платьев, торчат только кончики ножек, они похожи на каких-то чопорных пожилых теток. Аккуратно протянув согнутые в локтях руки вдоль бедер с таким расчетом, чтоб была соблюдена строгая параллельность, они чинно сидят по углам комнаты, полуобернувшись друг к дружке, и молчат. Молчат напряженно, упрямо, сосредоточенно. Чувствуется, что им до зарезу хочется поговорить, посудачить о том о сем, да неохота показывать, что их могут интересовать такие пустяки, как праздные разговоры. Мне кажется, что, как только я ухожу из комнаты, они сейчас же принимаются болтать о всякой всячине: их словно прорывает от длительного молчания. Но стоит мне возвратиться - и они тотчас прикусывают язык, ручки тотчас - вдоль бедер, и опять тишина, будто никакого разговора и не было...

Диван, который стоит вдоль стены, тоже из их породы, но характер у него другой. Он смешит меня тем, что старается быть похожим на кресла. Пыжится, напускает на себя важность, а ничего не выходит. Ему и невдомек, что нет смысла выпячивать грудь и выставлять напоказ всем живот, которые до такой степени разрослись вширь, что уже ни на грудь, ни на живот непохожи. Не помогает ему и чехол, который он напялил на себя. Чехол до того широк, что уже потерял всякое сходство с платьем. А зачем ему платье? Он же мужчина! Диван, однако ж, не замечает всей смехотворности своего положения и, подражая креслам, тоже аккуратненько положил ручки вдоль бедер...

Но, может быть, он просто передразнивает кресла? Может быть, он подшучивает над ними? На самом деле его, может быть, распирает от смеха и от этого он такой надутый? Как все толстяки, диван - добродушное существо, а все, у кого добродушный характер, любят пошутить, посмеяться. Только какой же смех может быть в присутствии этих чванливых кресел! Если мне случится попрыгать по дивану, он с удовольствием поскрипит пружинами, маскируя этими звуками свой смех. Таким образом, и сено цело и овцы сыты: и посмеялся чуточку и не разозлил никого. Ну, мы-то с диваном понимаем друг друга. Только мне, сказать по правде, не то что прыгать, но даже сидеть на нем, точно так же как и на креслах, нельзя: могу чехлы испачкать.

Да это не очень-то мне и нужно. Подумаешь! У меня больше дружбы со стульями. Хотя они тоже чем-то смахивают на людей (и ножки у них и спинки), но они не пыжатся изо всех сил, стараясь изображать из себя каких-то недотрог. Словом, ребята они вполне свойские, с которыми можно, как говорится, запросто, без особенных церемоний.

А вот самая близкая для меня вещь в мире вещей - моя кровать. На ее плоских железных спинках, выкрашенных голубой краской, - две замечательные овальные картинки. На картинке, которая у меня в ногах и на которую обычно устремлен мой взор, когда я лежу, изображены ветряная мельница, вдали - деревенские домики среди кудрявых лип и березок, а впереди - зеленая лужайка и поблескивающий на солнце ручей. Я люблю смотреть на этот "романтический" пейзаж... Вернее сказать, любил бы, если бы изготовители кровати не переусердствовали в своем стремлении усладить жизнь ребенка и не украсили верхушки обеих спинок литыми или штампованными из металла изображениями головы какого-то чудовищного старика, сплошь заросшего волнистыми змеевидными волосами, как у мифической Горгоны, при взгляде на которую люди, как известно, каменели от страха. Приоткрыв в какой-то издевательской усмешке черную дыру рта, заросшего вокруг кольцами бороды и усов, старик уставился на меня своими жесткими, неподвижными глазами, прячущимися в завихрениях косматых бровей.

Даже днем при взгляде на это, с позволения сказать, украшение меня охватывает неприятное, беспокойное чувство страха. Но днем я могу убежать от него в другую комнату, во двор и постараться выбросить его из головы. Но вот наступает ночь. Приходится ложиться спать. Я забираюсь в кровать, стараясь не глядеть в сторону пугающего меня изображения старика. Но не глядеть на него я не могу. Его лик словно притягивает к себе мои взоры. Я словно хочу разгадать, зачем он так настойчиво на меня смотрит, чего ему от меня надо, что он задумал против меня.

Гасят свет, и комната погружается во мрак, только окна, которые до этого были темные, даже черные, моментально становятся светлыми. Я гляжу на окно, на лицо окна. Верхняя часть оконной рамы - это лоб. Под ним две форточки - глаза (бывают и одноглазые). Нижние открывающиеся створки - щеки, между которыми длинный, от бровей до самого подбородка, нос. Рядом - другое такое же окно-лицо. Оба окна выжидательно глядят на меня, словно думают:
"Ну-ка, посмотрим, голубчик, что ты теперь будешь делать".

Мрак постепенно рассеивается, и я снова вижу страшного старика. В темноте вид у него еще более зловещий. Я накрываюсь с головой одеялом и пытаюсь поскорее заснуть. Мое воображение разыгрывается. Мне чудится, что старик уже сошел со своего места и неслышно подкрадывается, чтобы схватить меня. Время идет. Никто меня не хватает. Наконец спасительный сон незаметно берет меня на руки и уносит в свое волшебное царство. Я вижу замечательные, фантастические, счастливые сны. Просыпаюсь утром в комнате, залитой солнечным светом. Наскоро одевшись и бросив взгляд в сторону проклятого старика, я бегу во двор к цветам и деревьям, к траве, к солнцу, к небу, к радости. Народившийся новый день представляется мне нескончаемо длинным, и предстоящая очередная вечерняя встреча с мифическим стариком видится в таком отдаленном будущем, что уже не тревожит меня".


Полностью книгу "тайна на дне колодца" можно прочесть, например, здесь - lib.ru/NOSOW/kolodec.txt.


Tags: "Тайна на дне колодца", Незнайка, Носов Н.Н., детство, мемуары
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments